Путь в тысячу миль начинается с первого шага.
~ Конфуций

Меценаты

Страница 103

То, что Достоевский прочитан Керуаком как христианский писатель, необычно для американского восприятия творчества Достоевского в послевоенное время, ибо именно православие писателя рассматривалось как одна из «неусвояемых» сторон его творчества.

Обращение Керуака к Достоевскому объясняется и тем, что художественный мир произведений русского писателя удивительным образом соответствовал атмосфере США 1940—1950-х годов, стал реальностью, окружавшей Керуака. «Этой ночью я нахожусь в странном настроении, столько людей, которых я знал, сидят в реальных тюрьмах. Если все это звучит как у Достоевского, то пойми, что я намеренно это делаю, потому что в расстроенных чувствах», — пишет Керуак в 1949 году своему другу Аллану Харрингтону (188). Утверждения, что мир Достоевского приблизился к Америке, что Достоевский предвосхитил искания Керуака и его друзей, звучат и в письме к Холмсу 1952 года: «…наши дикие хриплые крики раздавались в яростном, как у Достоевского, огне героизма, мы бросали в него вдобавок дорогие сбережения наших матерей, почему в мире больше, чем ты воображаешь, Ипполитов, чем Идиотов» (335). В дневнике за 1949 год Керуак делает запись, в которой впервые появляется сравнение американских хипстеров с героями «Бесов»: «В кафетерии на 50-й и 8-й авеню я сделал заметки о “поколении хипстеров”, которое так похоже на поколение «нигилистов» у Дасти (Достоевского. — И. Л.), одержимые, с одной стороны и, с другой стороны, отличные друг от друга. Для хипстера нет секретных обществ, только тайная ночь бибоп. Но само зрелище, когда новое поколение отходит от представлений о народе своих родителей… здесь я вижу параллель со старым Степаном Верховенским и его сыном Петром Верховенским».