Путь в тысячу миль начинается с первого шага.
~ Конфуций

Меценаты

Страница 104

В одном из последних писем Дж. К. Холмсу, в 1969 году, Керуак вновь настаивает на том, что «этот мир — мир Достоевского».

Керуак разделяет распространенное представление на Западе и в США о Достоевском как писателе мрачном, болезненном, интересовавшемся темными проявлениями душевной жизни человека. Однако эти качества не отталкивают Керуака, как отталкивали совсем недавно многих американцев; напротив, мрачность и болезненность представляются ему определяющими свойствами души современного человека. Поэтому Керуак не устает сравнивать своих друзей с героями Достоевского. Он не только замечает, как в письме к Кэссиди: «У тебя мрачная душа Достоевского (Dosty)» (215), но и часто употребляет прилагательное Dostoevskian, имеющее значение «странный», «мрачный», «безумный», «подпольный», для характеристики друзей: Dostoevskian bare Neal (459), Dostoevskyan Peter Orlovsky (592), Dostoevskian creature (об Эдди Паркер) (72).

В письмах Керуака часто упоминаются имена героев Достоевского, в том числе и для указания на определенные человеческие типы: Мышкин как тип кроткого безумного святого: «Я больше не Бит, у меня есть деньги, карьера. <…> Я никогда не был бунтарем, а только счастливым кротким дурачком, открытым и переполненным радостью. Таким я и остаюсь. <…> Я больше не Джон Гарфилд с примесью Мышкина» (187); Алеша Карамазов — как тип доброго святого (421, 514); Рогожин — как тип безумца, исполненного силы и страсти (428) и т.д.