Путь в тысячу миль начинается с первого шага.
~ Конфуций

Меценаты

Страница 107

В этом смысле показательна переписка с Себастьяном Сампасом, лучшим другом его юности. Оба молодых человека находились под обаянием идеи шиллеровского братства людей. Прообразом этого братства стала группа «молодых прометеевцев» в Лоуэлле, в которую входили Себастьян, Джек и четверо их друзей. Керуак пишет в 1943 году Сампасу: «Наш опыт заключается в том, что мы обнаружили Радость Жизни, как Бетховен, который захватывает Девятой Симфонией с хором из двухсот человек, поющих шиллеровскую оду человеку, это мощная клятва в песне всеобщего братства и вечной радости» (42). Эта идея будущего братства людей на самом деле никогда не покидала Керуака, отголоски ее слышны и в романе «На дороге», и в самом мироощущении поколения Бит, ищущего радости и гармонии между людьми. Письма Керуака этого периода окрашены этой радостью, молодым бунтарством в духе «Бури и натиска»: «После войны мы должны поехать во Францию, чтобы удостовериться, что революция идет хорошо! И в Германию! И в Италию! И в Россию! <…> Мы должны возложить венок на могилу Джона Рида в Москве» (43). В этот период он подписывается «твой товарищ Жан». Керуак охвачен романтической верой в особую пророческую миссию поэта, в романтический порыв, который в глазах филистеров кажется безумием. Он мечтает о преображении мира красотой: «Поэт — это художник… <…> Он любит красоту, и поэтому его идеалы указывают на красоту» (51).

Однако весьма скоро Керуак приходит к мысли, что романтическое видение слишком узко для современного художника, и отходит от шиллеровского идеализма. Сампасу он пишет: «…увлечение социальными идеями спасения человечества — свойство молодости, история человечества знала много молодежных движений, но для художника важен труд, цельность» (47), поэтому хотя он и стал членом Прометеевской группы, но признается, что ему чужда «идея растворения индивидуальности каждого в Одном».