Путь в тысячу миль начинается с первого шага.
~ Конфуций

Меценаты

Страница 109

Достоевский, как и всякий прарусский, этого мира просто не замечает: они все живут во втором, метафизическом, лежащем по другую сторону от первого мира». Отчасти эти представления Шпенглера нашли отклик у Керуака, о чем свидетельствует и переписка с Себастьяном Сампасом.

В этой связи большой интерес вызывает письмо Сампаса от 26 мая 1943 года. Письмо дает представление о характере исканий молодых друзей в начале 1940-х годов и роли Достоевского в этих поисках. Письмо Сампаса является ответом на утверждение Керуака: «Достоевский — это один из нас». Сампас возражает Керуаку, приводя аргументы, почерпнутые у Шпенглера: «Поэтому ты совершенно неправильно судишь об этом человеке и его цели. Ты не славянин. Это свыше возможности твоей бретонской души — понять его. Я давно знаю, что русские — дети другой планеты, не этой старой земли, а семена в новой почве, дети земли еще не родившейся культуры. Великие молодые души — ненайденные и бесформенные — их музыка, их литература, глубокая меланхолия, проистекающая от ощущения неисполненности предназначения, а не бесконечное стремление западного человека, его индивидуальная попытка обрести славу, интеллект и богатство души, которая почти умерла; их невероятный динамизм, боль рождения нового мира, а не агония смыслов, которые изжили себя…».

Исходя из представлений о существовании «несокращающейся пропасти между западным миром и русской душою» (66), Сампас интерпретирует «Преступление и наказание». «Ты совершенно не понял “Преступления и наказания”. Это не о страдающем человечестве, это не просто исследование источников человеческих страданий. Прочитай последние несколько страниц.