Путь в тысячу миль начинается с первого шага.
~ Конфуций

Меценаты

Страница 111

Зарождается новая душа. Земля беременна. Примитивный человек, грубый, незрелый, незавершенный — высший — рождается в сердце нашей земли. Он не ищет другого. Смысл он знает — это жизнь. Он и его человечество — это братья по духу. В его грубости, неотесанности — все наши надежды, его цивилизация будет более великой, чем другие, — искусство будет частью его» (69). В середине ХХ века молодые американцы послевоенного поколения, в представлении Керуака и Сампаса, походили на тех новых людей, погруженных в метафизические искания и проблемы, каковыми, по словам Шпенглера, были в ХIХ веке русские: «Эти молодые русские перед войной, неопрятные, бледные, возбужденные, пристроившиеся по уголкам и все занятые одной метафизикой, рассматривавшие все лишь глазами веры, даже тогда, когда разговор, как кажется, идет об избирательном праве, химии или женском образовании, — это просто иудеи и первохристиане эллинистических больших городов, на которых римляне взирали иронично, брезгливо и с затаенным страхом». В этом суждении Шпенглера Россия предстает как страна, в которой сохраняется существование среды раннехристианской, и именно Достоевский придал ей символический статус евангелического мира.

Для Керуака Достоевский был интересен изображением нового человека, новой молодой души, которая противопоставлялась старой душе Запада. Его роман «На дороге» явился частью мифологии о новом человеке, который придет на смену человеку Запада. У Шпенглера Керуак заимствует термин «fellaheen», который в его романах используется для описания «естественного» человека. Поиски феллахского мира ведут герои его романов, в том числе «На дороге», «Ангелы одиночества». Такими же новыми людьми, безумцами, святыми, представлялись Керуаку и герои Достоевского, непохожие на человека Запада, а Достоевский — пророком, который открыл этот новый рождающийся мир.