Путь в тысячу миль начинается с первого шага.
~ Конфуций

Меценаты

Страница 127

Однако Керуак понимал, что для создания большого полотна американской жизни требовался художественный и жизненный опыт, и Достоевский привлекает его, во-первых, знанием жизни, во-вторых, умением изобразить внутреннюю, психическую, жизнь человека. Именно в этот период Керуак пишет о «неизбежной Сибири», которую он, как писатель, должен пройти, чтоб обрести духовный и жизненный опыт.

Керуак много размышляет о том, как писать, как обрести собственный голос, его письма содержат комментарии к прочитанным книгам. Мастерство Достоевского было предметом внимательного изучения Керуака. Некоторые уроки, полученные от этого чтения, отражены в переписке: «Только что прочел “Скверный анекдот”, длинный рассказ Dusty-what’s-his-name (Dostoevsky). Я тщательно его изучил и выяснил, что он начинает с “идей” и потом опровергает их самим действием рассказа» (189). В 1950 году он пишет Нилу Кэссиди: «…книга всегда имеет голос, т. е. у Достоевского безвестный монах в Карамазовых говорит почти шепотом, но читатель слышит мощное звучание великого голоса, доносящегося из глубины» (232). Множество замечаний о мастерстве Достоевского-художника рассыпано и в его дневниках. Это могут быть случайные заметки, подобно наблюдению за героями: «Между тем каждый у Достоевского говорит “Гм” все время внутренне… это ключ к его виденью человека — “Гм” (что за тайна? Что он имел в виду?). Интересно, а мой звук в “Городке и городe” — а? (Hah). Как будто говорю: “Как все хорошо идет, но я притворюсь, что ничего не слышу”. На что Дасти отвечает: “Гм”». Или размышления о специфике изображения характера русским писателем: «У Достоевского нет “злодеев”. Поэтому он “правдивейший из правдивых”. Он видит все одновременно; и он действует по-своему».