Путь в тысячу миль начинается с первого шага.
~ Конфуций

Меценаты

Страница 133

Спонтанный стиль Керуака, как отмечал он сам, сформировался под влиянием исповедальных писем Кэссиди, а также Селина и традиции письма, основанного на фактах (factua-list tradition), которую пропагандировал Берроуз (96). В интервью он признается, что обратился к спонтанному письму благодаря Нилу Кэссиди, который «писал письма от первого лица, быстрые, безумные, исповедальные, совершенно серьезные, все подробно, с реальными именами». Интересно, что этот спонтанный метод письма Керуак сравнивает с теми же, кажущимися спонтанными, излияниями-исповедями героев Достоевского. Так, в письме к Нилу Кэссиди Керуак сравнивает письмо Нила с «Записками из подполья» Достоевского: «Это почти так же хорошо, как невероятно хороши “Записки из подполья” Достоевского… <…> …ты сочетаешь все лучшие стили Джойса, Селина, Дости и Пруста. <…> Мы с тобой будем два самых значительных писателя в Америке» (242—243).

Сравнение спонтанного стиля со стилем Достоевского, каким бы уязвимым оно ни казалось, Керуак продолжал проводить и в дальнейшем. Так, рассказывая о спонтанном письме Нила Кэссиди, Керуак замечает, что «однажды тот написал шедевр в 40 000 слов, описывая футбольную игру в Денвере во всех подробностях. Это было как у Достоевского. Он писал без остановки, просто сидел и писал». Керуак восхищался стилем Достоевского, который казался ему необычным и даже эксцентрическим. «Достоевского ты можешь узнать по темной аллее, полной деревянных заборов и коров Шагала», — пишет от Холмсу. Конечно же, манера Керуака ближе к манере Пруста, у которого Керуак сознательно учился и видел себя «проповедником новой прустовско-американской прозы» (103).