Путь в тысячу миль начинается с первого шага.
~ Конфуций

Меценаты

Страница 155

Керуак не отрицал этого. «Подлинная история Дина Мориарти такова, что он был дитя Депрессии и вынужден был в трущобах выпрашивать деньги на вино своему отцу, вынужден был прятаться в переулках, поэтому и до сих пор прячется. И вы правы, указывая на это в своих заметках, где говорите: “Мы должны понять, что несчастье Дина в том, что он вернулся с войны и до сих пор воюет, хотя войны-то больше нет”», — писал он.

Дин Мориарти изображен в романе и как бунтарь, и как святой. По словам Д. Тайтла, «одно не отрицает другого. С одной стороны, называет крысой, с другой — сравнивает с богом (богоподобный)». Противоречивость в изображении героя стала причиной различных оценок его образа. Так, американский исследователь Г. Джонс видит в нем бунтаря. «Дин Мориарти — это ранний прототип нового ницшеанца. Дионисийская безответственность — пример переоценки ценностей»: «Дин — святой, потому что Керуак глагол “быть” использует, чтобы обозначить не действительные состояния бытия, а желаемые. Многое в книге становится понятно, если это рассматривать как попытку актуализировать желания, нежели констатировать события такими, какие они есть».

В оценке образа Мориарти важно учитывать и то, что в нем, с одной стороны, воплотились представления Керуака о новом человеке, с другой стороны — это вполне конкретный образ друга Керуака. Обе эти стороны — и выдуманная, и конкретная — нашли отражение в суждении Керуака, где он сравнивает Нила Кэссиди с Достоевским: «Нил больше всех похож на Достоевского из тех, кого я знаю.