Путь в тысячу миль начинается с первого шага.
~ Конфуций

Меценаты

Страница 156

Он выглядит как Достоевский, он игрок как Достоевский, он относится к сексу как Достоевский, он пишет как Достоевский. Я подхватываю ритм у Нила. Нил — великий святой из бильярдной Среднего Запада». Конечно же, в данном случае Керуак подтверждает свою старую мысль: «Достоевский — один из нас», наш мир — это мир Достоевского. В этом утверждении также отражены представления о Достоевском как о пророке. Гессе, называя Достоевского пророком, ставит знак равенства между ним и его героем: «Подобный больной, будь то Достоевский или Карамазов, наделен той странной, скрытой, болезненной, божественной способностью, которую чтит азиат в каждом безумце. Он — прорицатель. Он — знающий». Подобным же образом, вероятно, поступает и Керуак. Иначе говоря, Дин Мориарти или Нил Кэссиди — это и Достоевский, и герой Достоевского в том смысле, что подобный тип личности представлен впервые в произведениях русского писателя. Кроме того, в приведенном высказывании Керуака нашла отражение характерная для него особенность рецепции Достоевского, а именно — тенденция мифологизировать личность, творчество и само имя русского писателя, превращая его в часть битнического мифа, подобно тому как он мифологизировал личность Кэссиди. Так, в романе «На дороге» есть единственное пародийное упоминание имени Достоевского, вложенное в уста малообразованного приятеля Сала, Реми Бонкура, который называет Достоевского «Достиоффски» и утверждает, что тот «засовывал себе в башмак газеты и нашел свой цилиндр на помойке» (69), а потом называет именем Достиоффски всех неприятных ему людей: управляющего, полицейских и т. д. Так, Достоевский превращается благодаря клоунаде Реми в Достиоффски, зловещий, но комический персонаж. Появление «Достиоффски» в романе — еще один пример мифологизации Керуаком имени и личности Достоевского.