Путь в тысячу миль начинается с первого шага.
~ Конфуций

Меценаты

Страница 160

Детали в романе указывают на это: «Безумие Дина расцвело причудливым цветом» (112), «жесты его стали жестами настоящего ненормального» (114) и т. д.

Дин — святой дурачок — есть противоположность и противоядие всему нездоровому, что есть в цивилизации. Это безумец, который вселяет жизнь в Сала, а через его влияние и в большую часть американской культуры.

Нужно сказать, что в романе Керуака мотив безумия тесно связан с мотивом шутовства. Дин характеризуется «как слабоумный, к тому же шут гороховый» (46). Как уже говорилось, объявляя себя пророками, молодые люди поколения Бит одновременно ощущали себя изгоями, ссыльными внутри враждебной культуры, поэтому зачастую они использовали маску буффона, чужого в культуре и мире. Так, отмечая эту особенность битников, Д. Тайтл писал: «Способность смеяться над миром становится ценным источником вдохновения для Керуака. В романе смех — даже в присутствии отчаяния — становится своего рода жизненной силой».

Но не только безумие и шутовство героя указывают на его инаковость, но и инфантильность, детскость. Дин свят и потому, что остается ребенком, подобно Мышкину, который говорит о себе: «…мне двадцать седьмой год, а я ведь знаю, что я как ребенок» (Д. 8, 457). Детскость Дина многократно подчеркивается в романе. Сал говорит о себе и друзьях: «…мы были тремя детьми земли» (132).

Герои американского писателя инфантильны. В этом отношении они сохраняют многие черты своих прототипов, Керуака и Кэссиди. Л. Хендерссон, первая жена Нила Кэссиди, пишет в воспоминаниях: «…для меня Джек и Нил были как два очень молодых мальчика, как два ребенка, может быть, одиннадцати — двенадцати лет… <…>