Путь в тысячу миль начинается с первого шага.
~ Конфуций

Меценаты

Страница 168

Подобную позицию Марду называет экзистенциальной, «но это американский, худший, холодный экзистенциализм всяких отбросов (junkies man)» (29).

Мы видим, что Керуак сохраняет и в романе «Подземные» тот же принцип изображения подпольных Бит, совмещая в этих образах черты святости и греховности, тем самым давая своим героям возможность для саморазвития, путешествия внутрь себя. Но в «Подземных» уже звучит критика, скепсис по отношению к возможности путешествия сквозь сердце тьмы к духовному свету, в которых отразились нарастающее отчаяние и усиливающееся эмоциональное напряжение автора.

История любви к Марду — это не только саморазоблачение героя, постижение им своего «я», но и разоблачение мира подземных, который он называет «Болтливый класс». Рассуждения Перспье о том, «насколько абстрактна жизнь Болтливого класса, к которому мы все принадлежим. Болтливый, который пытается рационально объяснить себя, я полагаю, из поистине низменного похотливого материализма» (46), явно перекликаются со словами подпольного: «Пусть, пусть я болтун, безвредный, досадный болтун, как и все мы. Но что же делать, если прямое и единственное назначение всякого умного человека есть болтовня, то есть умышленное пересыпание из пустого в порожнее» (109). Несомненно, эта неспособность к деятельному добру и, как говорит подпольный, к «живой жизни» есть отличительная черта подпольного человека.

В целом же Керуак традиционен в своем изображении подземных, он показывает и инфантильность, и стихийный анархизм, и бунтарство, тем самым продолжая тему подполья, которая представлена в романе Бит Холмсом и им самим в романе «На дороге».