Путь в тысячу миль начинается с первого шага.
~ Конфуций

Меценаты

Страница 173

«Моя квартира была мой особняк, моя скорлупа, мой футляр» (Д. 5, 168), — признается подпольный человек. Лео Перспье всякий раз убегает от мира, в том числе и от Марду, к себе в квартиру («никогда не был с нею прям, а жульничал, не уходя далеко от своей химерической комнаты и удобного дома в чужую серость всемирного города» (39). Причем оба они хотят одиночества и страдают от него, убегая каждый в свой угол: «…одиночество, которого я хотел, и теперь не могу вынести» (17).

Но сходны не только положение героев в мире, но их жизненная позиция. В романе Керуака жизненное кредо выражено словами Лероя, одного из героев: «Всегда делай, что хочешь, старина, ничего не нравится мне больше, как парень, который делает, что хочет» (44). Это жизненное кредо подземных перекликается с сентенциями своевольных, утверждающих собственное хотение, героев Достоевского. «Свету ли провалиться или вот мне чаю не пить? Я скажу, что свету провалиться, а чтоб мне чай всегда пить» (Д. 5, 174). Если подпольный герой пытается отстоять свое «я» от обезличивания, то герой Керуака защищает индивидуальность от нивелировки личности в современном обществе.

Герой Керуака не философ, не идеолог, а, скорее, психолог, его исповедь представляет собой безжалостный анализ своего «я» в отношениях с Марду и может быть сопоставлена со второй частью «Записок из подполья» — «По поводу мокрого снега».

Герой Керуака лишен цельности, способности «отдаться живой жизни». Как признается Перспье, «мой жадный впечатлительный мозг готов творить, конструировать, уничтожать» (45), и потому его отношение к Марду двойственно, как и у подпольного, который способен был и ненавидеть, и любить Лизу одновременно («Как я ненавидел ее и как меня влекло к ней в эту минуту!») (Д. 5, 175).