Путь в тысячу миль начинается с первого шага.
~ Конфуций

Меценаты

Страница 174

Перспье постоянно сознает свою неискренность в отношениях с Марду, для него обладание Марду — способ самоутверждения среди подземных («потому что я забрал себе их куклу, их игрушку и одну из самых замечательных девчонок в их кругу») (46). Уже в «Подземных» Керуак обозначает важную для себя проблему тщеславия, которую он рассматривает и как личностную, и как общечеловеческую. Позднее (романы «Мэри Кэссиди», «Виденья Жерара») он понимает тщеславие как эквивалент майи, самообмана.

Когда Перспье подозревает о возникшей связи между Марду и Юрием, эти подозрения заставляют его страдать, но и приносят облегчение, потому что у него появляется «шанс избавиться от Марду, но звук этих слов в собственных ушах звучал ужасно фальшиво, я не верил им больше» (85). Для героя Достоевского любить — значило тиранствовать. «Во-первых, я и полюбить уж не мог, потому что, повторяю, любить у меня — значило тиранствовать и нравственно превосходствовать» (Д. 5, 176). Что-то подобное испытывает и герой Керуака, когда забывает о Марду или уходит от нее, не дав ни цента на еду, а после исповедуется в собственном эгоизме и тщеславии: «…и в те дни ее любовь означала для меня не больше, чем факт, что у меня есть милая, удобная собачонка, бегающая за мной по пятам (совсем как в моем подлинном тайном мексиканском видении ее, следующей за мною по темным глинобитным улочкам трущоб Мехико, не идущей со мной рядом, а следующей как индианка») (52). Свое отношение к Марду Перспье определяет как «постоянное предательство» (66).

Но, как и в случае с подпольным героем Достоевского, ни одно из его душевных состояний не является окончательным и постоянно переходит в новое, зачастую ему противоположное, когда герой хочет не только оскорблять и насмехаться, но плакать и искренне просить прощения («Упасть пред ней, зарыдать от раскаяния, целовать ее ноги, молить о прощении») (Д. 5, 177).