Путь в тысячу миль начинается с первого шага.
~ Конфуций

Меценаты

Страница 175

И Лео Перспье способен на искреннее раскаяние: «…следует пасть на колени и молить о позволении женщины, молить женщину о прощении за все ваши грехи, защищать ее, поддерживать ее, делать ради нее все, умереть за нее, но ради Бога любить ее» (76). И далее: «О кровь души моей, — думал я, — о Добрый Боженька или что там еще, приведшее сюда, чтобы страдать и стонать, и в довершении всего чувствовать себя виноватым, и что дает мне плоть и кровь, которые причиняют боль. — Женщины все желают добра (это я знал), женщины любят склоняться над тобой. — Тебе даже предать любовь женщины — все равно, что плюнуть под ноги…» (104).

Как и у Достоевского, у Керуака женщина — носительница живой жизни, страдалица, которая ищет защиты от зла мира у мужчины, а мужчина предает ее. Ответственность лежит на мужчине, «ибо всегда мужчина может склонить маленькую женщину — она была создана, чтобы склоняться» (107). Женщина заставляет мужчину отказаться от рассудочности, от ума ради сердца. Как и герой Достоевского, хваставший своим умом, после встречи с Лизой сознается, что вовсе не умен («такому глупому, как я, человеку») (Д. 5, 173), так и Лео Перспье ощущает себя неразумным ребенком, когда ему «явилось видение лица женщины, которая твоя мать, которая любит тебя так сильно, что поддерживала и защищала тебя много лет, тебя, бродягу, пьяницу, — и никогда не пожаловалась… <…> …и все потому, что ты, бедный, глупый Ти Лео, глубоко в темном провале ночи под звездами мира потерян, бедный, никому нет до тебя дела» (104).

Таким образом, герой Керуака показан в романе как человек «чрезвычайно широкий», о таком подпольный Достоевского иронично заметил: «Многосторонность необыкновенная! И какая способность к самым противоречивейшим ощущениям! <…>