Путь в тысячу миль начинается с первого шага.
~ Конфуций

Меценаты

Страница 179

Достоевский настаивал на том, что подпольный герой — это герой русского большинства, что подпольное сознание — сознание массовое. Керуак, создавая своего «подземного», показывал именно типичность такого сознания. У его героя нет ничего исключительного, элитарного. В нем нет ни сатанинской гордости сверхчеловека, ни цинизма. Наконец, это не герой-философ, не герой-идеолог. Философские проблемы не являются предметом обсуждения в романе Керуака. Подземность не равна подполью, хотя в основе ее — также разлад человека с миром, утрата веры.

Образ Марду — это первый женский подпольный образ, созданный Керуаком. Как и у большинства героев романов Керуака, у героини есть прототип — это Айрин Мэй, но реальные события отношений и разрыва с Мэй, безусловно, переосмыслены, в частности, этому способствовал опыт чтения Достоевского.

Образ Марду представлен двойственно. С одной стороны, это традиционный образ женщины-страдалицы, униженной и оскорбленной этим миром. В этом смысле Марду напоминает Лизу из «Записок из подполья». С другой стороны, перед нами — героиня подполья.

В отличие от Лизы, которую мы видим только глазами подпольного героя, Керуак включает в текст повествования письмо и признания Марду (первоначальный вариант включал исповедь Марду), таким образом, внутренний мир героини оказывается не только открыт, понятен, но и равноценен внутреннему миру Перспье.

Как и у героини Достоевского, жизнь Марду до встречи с Лео Перспье полна унижений и страдания. Перспье часто «думает о ее детстве, когда тетка била ее и Марду убегала на улицу, где мужчины приставали к ней» (57). Марду чувствует себя отвергнутой, потому что она негритянка («теперь я увидел ее негритянский страх перед американским обществом, о котором она постоянно говорила») (68), потому что бедна, потому что сирота.