Путь в тысячу миль начинается с первого шага.
~ Конфуций

Меценаты

Страница 182

В этой связи интересно то, что подпольность ассоциируется Керуаком не с американской действительностью, а со славянской, поэтому в романе встречается сравнение: Марду, «похожая на польскую подпольную девочку или мальчика» (99). Керуак в данном случае проговаривается, указывая на истоки подполья и подземности. Конечно же, эти истоки не в Польше, а в России, у Достоевского.

Путь в подполье, изображенный Керуаком в романе, — это путь отчаявшегося отверженного человека, поэтому «Марду — здоровая девушка, открытая, готовая к любви, забилась в затхлый угол…» (22—23). В то же время подпольным движет и стремление к независимости, и желание заполнить пустоту жизни: «Я была всего-навсего невинным цыпленком, когда встретила их, независимой и в общем не то что несчастливой или вроде того, а чувствовала, что мне надо что-то сделать» (23).

Для понимания характера героини важно учитывать и ее душевное нездоровье, близость к безумию. С одной стороны, ее безумие углубляет ее одиночество, делает ее изгоем среди подземных. И даже Лео Перспье опасается ее: «Сперва я сомневался, потому что она была негритянкой, потому что она была неряхой… <…> …сомневался, поскольку знал, что она была помешана прежде и снова могла свихнуться…» (43); «Боже, Адам был прав: эта девчонка — сумасшедшая» (24). С другой стороны, поколение Бит играло в безумие, оно привлекало и пугало их: «…вот в чем их беда: она такая же, как Адам, Джульен, как все они, которые боятся безумия, страх безумия преследует ее…» (58).

Трудно сказать, использовал ли Керуак художественный опыт Достоевского, создавая образ героини, находящейся на грани срыва, безумной, странной, иногда кажущейся полупомешанной.