Путь в тысячу миль начинается с первого шага.
~ Конфуций

Меценаты

Страница 237

Поэтому с такой страстью он бросается завоевывать Версилова: «Да, я жалкий подросток и сам не знаю поминутно, что зло, что добро. Покажи мне хоть капельку дороги» (Д. 13, 299).

Важно отметить, что разлад героев с миром усугубляется и внутренним разладом, ощущением собственной двойственности. Для каждого из них свойственна «широкость», каждый является героем и антигероем. «Исповедь великого грешника, писанная для себя» — так первоначально назвал роман Достоевский. Подросток дает подробный отчет в самых неприглядных свойствах своей души: трусости, лакействе, бесстыдстве, развращенности, мстительности, деспотизме. Ненависть и злость часто подавляют в нем чувство сострадания. «Во мне была душа паука», — признается он (Д. 13, 306). Подобно человеку из подполья, он мечтает об угле («моя идея — угол») (Д. 13, 306), где он мог бы жить для себя, а там хоть все провались») (Д. 13, 48). В момент сильнейшей ненависти ко всему Долгорукий думает о том, чтобы «все вдруг взорвать на воздух, а там уж убить себя» (Д. 13, 269).

Антигерой Сэлинджера явно близок антигерою «Записок из подполья», схож он и с Подростком. Его признания не менее откровенны: «“Я ужасный лгун”, “я трус”, “я тупой”, “я ничтожество”, “я ненормальный”, “я страшный распутник”», — говорит Холден о себе. Окружающее обычно вызывает у него чувство ненависти («Господи, до чего я все это ненавижу. И не только школу. Все ненавижу» (С. 136). Часто эта ненависть немотивированна. Но она побуждает к немотивированным поступкам, которые Холден объясняет нервностью, душевным расстройством («я все-таки ненормальный» (С. 130), «нервы у меня стали ни к черту») (С. 55). Черты антигероя делают невозможным представить Холдена как осовремененный образ Спасителя, что предлагает Фиен.

Герои Достоевского обычно существуют на грани срыва. Не только Версилова, но и Аркадия называют помешанным: «…его за помешанного аттестовали» (Д. 13, 129).