Путь в тысячу миль начинается с первого шага.
~ Конфуций

Меценаты

Страница 238

Но подобное же состояние характерно и для героя Сэлинджера. Внутреннее развитие обоих героев связано с душевным страданием, надрывом. Но именно страданием выжигается из их души все мелочное, себялюбивое. В преодолении зла — источник нравственного роста, преобразования «хаоса», «широкости» — в космос.

Но это преобразование невозможно без разрешения главных противоречий человеческого бытия. Экзистенциализм противопоставил абсурду существования мужество быть, нести бремя жизни, не смиряясь. Принять жизнь такой, как она есть, возможно лишь признав, что сама жизнь является уникальным источником смысла. Возможно быть счастливым оттого, что «Фиби кружилась на карусели» (С. 218), возможно полюбить жизнь прежде ее смысла, ибо что не преодолимо разумом, преодолимо любовью.

Идеалом любви для героев является всепрощающая любовь Христа. «Я люблю Христа», — говорит Холден (те же слова произносит Аркадий в разговоре с матерью). Холден убежден, что «…никогда Христос не отправил бы этого несчастного Иуду в ад» (С. 105) (мысль, близкая Достоевскому). Христос в его представлении есть Истина и Красота. Однако оба героя страдают от того, что идеал христианской любви недостижим в жизни. Об этом неоднократно рассуждал Достоевский. Главная заповедь о любви к ближнему оказывается неисполнимой для Аркадия. Он сознается: «С двенадцати лет… я стал не любить людей… как-то стали они мне тяжелы» (Д. 13, 72). О невозможности любви к ближнему говорит и Версилов: «Тут какая-то ошибка в словах с самого начала, и “любовь к человечеству” надо понимать лишь к тому человечеству, которое ты же сам и создал в душе своей…» и предлагает Аркадию компромисс: «Любить своего ближнего и не презирать его — невозможно… делай им добро, скрепя свои чувства» (Д. 13, 174).