Путь в тысячу миль начинается с первого шага.
~ Конфуций

Меценаты

Страница 265

Однако поздние романы Рота наполнены ссылками и указаниями на Достоевского, в т. ч. в романах «Моя мужская жизнь» («My life as a Man», 1974), «Профессор Желания» («Professor of Desire», 1977), «Обман» («Deception», 1990)», «Операция Шейлок» («Operation Shylock», 1993), «Умирающий зверь» («Dying Animal», 2001). За текстом «Театр Шаббата» («Sabbath’s Theatre», 1995) стоит Достоевский, сам Шаббат напоминает старого Карамазова не только своим сексуальным аппетитом, но и способностью в одно и то же время самообнажаться и превращать самообнажение в театральное действо. Кроме того, в 1960-е годы Рот разделял общий интерес к подпольному герою Достоевского. По словам С. Гиргуса, «у Рота герой — еврей-интеллектуал — становится своего рода подпольным человеком, символом еврейской изоляции…».

Герой произведений Рота нередко чувствует себя и литературным героем, поэтому ссылки и реминисценции из Достоевского для него особенно уместны. В этой связи характерен монолог героя из рассказа 1986 года «Голос его любовницы» («His Mistress’s voice»), который после чтения «Преступления и наказания» и «Братьев Карамазовых» смотрит на мир сквозь призму романов Достоевского. Монолог представляет собой панегирик русскому писателю, который умеет передать человеческую ярость и отчаянье, который знает о человеке все. Однако нередко, как это бывает с героями Рота, этот монолог звучит иронически: «Я одинок без Раскольникова… Я думаю, Достоевский был влюблен в него!».