Путь в тысячу миль начинается с первого шага.
~ Конфуций

Меценаты

Страница 272

Будь добр, мой народ, засунь свои истории о страданиях в задницу, — я тоже человек!» (84), вписанная в сентиментальный контекст, создает двойственное впечатление. Нигилистический пафос приглушен слезами героя. Все участники спора рыдают. Повышенно-эмоциональный тон общения, столь характерный для героев Достоевского, является типичным и для семьи Портного: «…обычно мать плачет на кухне, отец плачет в гостиной, пряча глаза за газетой “Ньюарк Ньюс”, Ханна плачет в ванной, я плачу, метаясь между домом и игровым автоматом на углу» (70).

Далее Алекс Портной следует за теми героями романов Достоевского, которые, сказав, что Бога нет, делают шаг к аморализму, к утверждению того, что все дозволено. Своеволие предполагает и право быть эгоистичным, аморальным, как говорит Портной: «Черт побери, Софи, почему бы нам всем не попробовать? Потому что быть плохим, мама, это, действительно, настоящая борьба — быть плохим и наслаждаться этим! Это превращает нас из мальчиков в мужчин, мама!» (138). Однако наслаждаться не получается ни у одного из мятежных героев Достоевского, не получается и у героя Рота. Влечение к положительному, тоска по идеалу характерна и для подпольного героя Достоевского, и для Раскольникова. Обращаясь к матери, Портной заявляет: «Послушай, я тоже слишком хороший, мама, я тоже высоконравственный человек — как и ты!» (139). Подобно Раскольникову, который помогает бедным, спасает из огня детей, Алекс Портной хочет справедливости для всех. Он работал в совете в специальном подкомитете конгресса США, проводил расследование против расовой дискриминации.

Бунт Портного имеет все те особенности, которые характерны для романа о подростке и романа Бит. Он оказывается подростковым бунтом.