Путь в тысячу миль начинается с первого шага.
~ Конфуций

Меценаты

Страница 277

Если я вдруг вздумал записать слово в слово все, что случилось со мной с прошлого года, то вздумал это вследствие внутренней потребности: до того поражен всем совершившимся» (Д. 13, 3). «Как это так выходит, что у человека умного высказанное им гораздо глупее того, что в нем остается?» (Д. 13, 4). В этом двойственность установки говорящего, который говорит, чтобы открыть и одновременно скрыть правду о себе. Подобные же рассуждения о мере открытости и возможности самовыражения находим и в исповеди Портного, который постоянно оговаривается, ищет нужные слова: «Преувеличиваю ли я? Не пытаюсь ли выставить себя в выгодном свете? Похвастаться? В самом ли деле я испытываю это беспокойство как боль или как достижение? Или то и другое? Может быть. Или это только повод для отговорки?» (114).

Герой Рота может быть поставлен в ряд исповедующихся мечтателей Достоевского, которые, подобно Раскольникову, забившись в угол, творили собственные миры: «Я лучше любил лежать и думать. И все думал… И все такие у меня были сны, странные, разные сны, нечего говорить какие!» (Д. 6, 320). Портной тоже мечтатель, его исповедь включает фантазии, которые большей частью представляют собой вытесненные страхи и создают комический эффект. Сложность провести границу между фантазиями и действительностью, столь мучавшая героев Достоевского, характерна и для Портного. «Мечты? Если бы они были! Я не нуждаюсь в мечтах, доктор, поэтому их у меня почти нет — у меня есть эта жизнь вместо них. Со мной все происходит наяву! Несоразмерный и мелодраматический — вот мой ежедневный хлеб насущный! Совпадение снов, символов, ужасных ситуаций, вызывающих смех, странных угрожающих банальностей, случайностей и унижения, странным и неизбежным образом прикосновений судьбы с удачами и несчастьями — все, что другие люди испытывают в своих мечтах» (290).