Путь в тысячу миль начинается с первого шага.
~ Конфуций

Меценаты

Страница 280

В гегелевском смысле и подпольный, и Портной — носители несчастного сознания, несчастного в своей противоречивости. Как сознается подпольный герой: «Я поминутно сознавал в себе много-премного самых противоположных элементов. Я чувствовал, что они так и кишат во мне, эти противоположные элементы» (Д. 5, 100). Неразрешимость противоречий приводит героя Рота к ощущению неправильности, ущербности прожитой жизни: «Что случилось с теми хорошими чувствами, которые были у меня в девять, десять, одиннадцать лет?.. <…> …что стало с моими стремлениями, благородными и достойными целями? Дом? У меня его нет. Семья? Нет!» (280).

Перед нами еще один исповедующийся антигерой, еще один вариант подпольного, «краб», «нытик», «мистер Кислятина», как называет его мать.

Исповедь как подпольного, так и Портного — это своего рода вызов необходимости. Их многие поступки вызваны чувством протеста, нежелания капитулировать. Ощущению безысходности, «стене» обстоятельств Портной может противопоставить свободу мысли, свободу воли, сознания, которое «бесконечно выше, чем дважды два» (Д. 5, 101). «Стать конформистом, приспособиться к норме?.. <…> …тогда в чем преступление? Сексуальная свобода? В наше время и в моем возрасте? Почему я должен склониться перед буржуазией? Кому я причиняю вред своими похождениями? Я, если можно так сказать, честный человек, полный сострадания к людям» (115).

Другие мотивы, включенные в роман (бегства, утраченного рая — детства), переосмыслены как комические мотивы и ставят героя этого произведения в ряд героев-бунтарей и искателей истины, характерных для американского романа этого периода.

Таким образом, роман Рота, с одной стороны, продолжает традиции исповедального романа, заложенные Достоевским, развитые литературой пятидесятых, а с другой — пародирует их.