Путь в тысячу миль начинается с первого шага.
~ Конфуций

Меценаты

Страница 61

Эта черта роднит его с героями-мечтателями Достоевского. Как и романтики, Гоббс и другой герой романа, Пастернак, мечтают о простой, идиллической жизни вдали от цивилизации: «…жениться… осесть, может быть, завести ферму, детей и все такое» (Х. 10). Прибежищем для битников, их идеалом становится Мексика, как для некоторых героев Достоевского была Америка: «Когда Гоббс и Пастернак испытывали депрессию, то часто говорили о том, чтобы все бросить и убежать в Мексику. Она стала своего рода подготовленным местом для отступления, если бы дела пошли совсем плохо. Она стала убежищем, одна мысль о котором уменьшала боль безнадежности» (Х. 55). Но этот идеал позже воспринимается ими как невзрослый, а романтизм — как признак душевной незрелости.

Нужно отметить, что главные герои романа Холмса — поэты и писатели, смысл своего существования они видят в литературном творчестве. Как говорит один из героев, Пастернак: «Единственное, что имеет смысл — это литература» (X. 76). Литературность тоже роднит их с подпольными героями Достоевского. Литература для них — и убежище, и способ выразить свой бунт против миропорядка.

Но в действительности герои романа Холмса способны убежать только в подполье. Как заявляет Аркадий: «Моя идея — угол». Угол хорош для мечтательства, но еще более для бунта. Отличие героев Достоевского от романтических героев-бунтарей в том, что их бунт всеобъемлющ («все дозволено»), тогда как те, бунтуя, все равно ощущали себя в системе традиционных ценностей и только мечтали о новой религии, оставаясь в рамках христианства. Как отмечает Камю, «романтический бунт не заходил так далеко. В итоге он ограничивался утверждением, что не все дозволено, но по своей дерзости он позволяет себе то, что запрещено». Герои Холмса идут в своем бунтарстве вслед за подпольным человеком Достоевского, бунтующим против Бога и мироздания.