Путь в тысячу миль начинается с первого шага.
~ Конфуций

Меценаты

Страница 68

Так, в этом романе, с которым уместно проводить параллели, детские черты мы находим у большинства героев: Степана Трофимовича, Лизаветы Николаевны, Кириллова, Лебядкиной, Шатова, Шатовой, Эртеля, Кармазинова. Кириллов признается, что «своевольничал с краю, как школьник» ( Д. 10, 472). Шатов говорит: «Ведь это как блажные дети, все у них собственные фантазии, ими же созданные; и сердится, бедная, зачем не похожа Россия на их иностранные мечтаньица! О несчастные, о невинные!» (Д. 10, 440). Не случайна и такая деталь в романе: в момент убийства Шатова в руках Липутина оказывается детская свистулька.

В романе Холмса также почти все герои — Пастернак и Кристина, Вергер и Джорджия, Гарт, Дина, Гоббс, Стофски, Эстел, Мэй — сравниваются с детьми.

Подполье Бит — это мир детей без взрослых. Однако эта тема, как известно, волновала и Достоевского. В работе над «Подростком» он пишет о своем замысле: «Заговор детей составить свою детскую империю. Споры детей о республике и монархии. Дети заводят сношения с детьми-преступниками в тюремном замке. Дети — поджигатели и губители поездов. Дети обращают черта. Дети — развратники и атеисты. Ламберт. Andrieux. Дети — убийцы отца» («Московские ведомости», № 89, 12 апреля). В американской и английской литературе второй половины XX века пересматривается руссоистская концепция детства и утверждается взгляд на ребенка как носителя зла, который в отсутствие взрослых, лишенный нравственных оснований, склонен к разрушению, насилию, даже убийству. Подобный взгляд на детей и детство представлен в прозе Голдинга, Маккаллерс, Хьюза. Роман Холмса о подполье Бит также может быть поставлен в этот ряд.