Путь в тысячу миль начинается с первого шага.
~ Конфуций

Меценаты

Страница 82

Агатсон одержим демоном равнодушия, неспособности чувствовать. Как и Ставрогину, который привязывается и оскорбляет из удовольствия оскорбить, Агатсону нравится скандал. Выходки Агатсона сравнимы с такими же выходками Ставрогина, делавшим «дерзости разным лицам… совсем дрянные и мальчишеские» (Д. 10, 38). Агатсона влечет жизнь дна, как и Ставрогина, который в Петербурге жил «в какой-то странной компании, связался с каким-то отребьем петербургского населения, с какими-то бессапожными чиновниками, отставными военными, благородно просящими милостыню, пьяницами, посещает их грязные семейства, дни и ночи проводит в темных трущобах и Бог знает в каких» (Д. 10, 36). Подобно Ставрогину, Агатсон играет роковую роль в жизни влюбленных в него женщин, и, как говорит о нем один из героев, Кетчам, «главное занятие Билла — каждые несколько месяцев сломать судьбу хоть одной женщины, чтобы сохранить уважение к себе» (Х. 195). Бесчувственность Агатсона к влюбленным в него жертвам поистине демоническая. Так, больному Вергеру, который считает его единственным другом, он желает поскорее умереть и произносит издевательский монолог, сопровождающийся «безумным смехом». Эта сцена глумления заканчивается тем, что Агатсон подходит «к Вергеру с распростертыми объятиями, безжалостно изображая сострадание» (Х. 198). С тем же равнодушием и насмешкой он встречает известие об аресте друзей, Стофски и Уинни.

Анализируя причины этой бесчувственности, насмешки над бытием, Гоббс приходит к выводу, что перед ним «человек, для которого все чужие, который один переживал и горячку, и беспокойство и никогда не думал делиться этим или жаловаться ни одной живой душе; человек, одержимый яростью, которая всегда была разрушительна, которая захватила его натуру и у которой не было цели; тот род ярости, которую лишь уничтожение мира могло бы выразить» (Х. 272).