Путь в тысячу миль начинается с первого шага.
~ Конфуций

Меценаты

Страница 90

Описания жилищ, комнат героев — Стофски, Гоббса, Агатсона, Бианки, Уотерса и др., где происходят главные события романа, — занимают существенное место в романе Холмса. Это всегда нищие углы: «Стофски жил на Йорк авеню и семьдесят восьмой улице в унылом районе, где располагались лавки старьевщиков и пивные. Это было здание разрушающегося многоквартирного дома с лавкой часовщика внизу, в которой всю ночь горела синяя лампа. Его квартира была на четвертом этаже в самом конце, к ней вела закоптелая лестница, на которой постоянно пахло отбросами, она была пристанищем для тощих бродячих соседских кошек и случайных пьяниц, таких же несчастных, как они» (Х. 16). Реалистически воспроизведенные, эти углы символизируют также ступени ада, в который спускаются герои. Их обстановка и атмосфера отвечают внутреннему состоянию героев. Так, эмоциональная опустошенность Бианки подчеркнута пустотой ее комнаты, обстановка комнаты Уотерса свидетельствует о его душевном расстройстве, Агатсона — о самом дне отрицания и падения. Д. Фангер отмечал: «…реальный город, представленный в романе Достоевского с поражающей конкретностью, также является городом душевным, в том смысле, что его атмосфера отвечает душевному состоянию Раскольникова и символизирует его». Эту же особенность в изображении города можно отметить и в романе Холмса «Иди».

В дневнике за 3 февраля 1949 года Холмс пишет о том, что Нью-Йорк стал для него душевным, мистическим городом, как Петербург в романах Достоевского: «Я тогда лишь узнаю свое место в этом Нью-Йорке Достоевского, когда погружусь в него полностью, целиком, окончательно, бесповоротно, когда совершу этот прыжок. Город может поглотить меня, я чувствую, что могу утонуть в нем… У меня было мрачное видение собственной жизни в непостижимом Петербурге моего воображения, где жили все, кого я когда-либо знал».