Путь в тысячу миль начинается с первого шага.
~ Конфуций

Меценаты

Страница 147

Сегодня, с вашего позволения, я обобщу роль главного предмета и, для остроты аргументов, приведу нелепое суждение, что психиатр — а в особенности психиатр, прошедшей психоаналитическую подготовку, должен учиться простому искусству применения и интерпретации ТАТ.

Мой первый аргумент в пользу этого высказывания носит характер эгоистичного суждения. Имея определенные сентиментальные отношения к ТАТ, я обеспокоен тем, что у юной леди есть все возможности для обработки и в конечном итоге показа своего природного шарма и таланта. Без помощи психоаналитика, этой цели вряд ли можно достичь, так как аналитик не только находится в относительно благоприятной позиции, чтобы проявить все возможности пациента для рассказа проективных историй, но вкупе со знаниями, получаемыми из анализа свободных ассоциаций и сновидений, он больше чем кто бы то ни было способен отделить смысл от лишней информации и, таким образом, извлечь факты, необходимые для построения зависимых принципов интерпретации.

Какими бы ни были специфические достоинства ТАТ, если таковые вообще имеются, они будут раскрыты, не со стороны, как некоторые могли подумать, своей силы отражать очевидное поведение или выявлять то, что пациент знает и желает поведать, а скорее со стороны способности открывать вещи, о которых пациент не желает или не способен рассказать, потому что они во многом бессознательны. Так как только внимательный врач в своей работе регулярно выявляет компоненты индивидуальности, которые являются бессознательными, только внимательный психотерапевт утверждает наиболее существенные выводы, сделанные из историй ТАТ. Таким образом, дальнейший прогресс развития этой техники зависит в значительной степени от того, действительно ли несколько компетентных психотерапевтов решат, что ТАТ станет стратегическим инструментом для исследований глубинных умственных процессов.

Более определенно и более убедительно я рекомендовал бы использовать эту технику в начале, в середине и в конце курсов терапии: прежде всего, как помощь в идентификации подавленных и подавляемых склонностей и конфликтов и в определении, как предложил Беллак (Bellak, 1950), характера сопротивлений пациента этим склонностям; во-вторых, как терапевтическое средство, так как истории, подобно сновидениям, представляют собой замечательные отправные точки для свободных ассоциаций; в-третьих, как средства оценки эффективности терапии; в-четвертых, как инструмент исследования, особенно при психосоматических расстройствах.